February 10th, 2005

Эта сволочь еще и поет.

Смешно (прежде всего мне самому), но я еще веду и телепрограмму "Русская акустика" на музыкальном телеканале 0(2)TV. Это молодежный музыкальный канал, пока работает на регионы, скоро появится и в Москве где-нибудь в дециметровом диапазоне, или по тарелке, или по кабелю. Когда появится -- сообщу. Ведем мы программу вместе с юзером dudkina (кстати, объясните кто-нибудь, как вставлять ссылки на юзеров). И представлены у нас либо барды, либо какие-нибудь занятные коллективы, обходящиеся более-менее без электронной обработки звука -- в дальнейшем и этника будет появляться и самые разнообразные вещи.Когда что-нибудь определиться и с вещанием на Москву, и с сеткой -- буду выставлять анонсы.
Вот если бы за все эти интересные занятия еще денег платили! В каждой третьей статье о нынешней литературе я читаю, что толстые журналы находятся на последнем издыхании. А вот на протяжении последних десяти лет "Новый мир" мало того, что оставался постоянным местом работы, так еще и самым верным источником средств к существованию. А сколько самых разных, казалось бы куда как акутальных проектов, в которых я пытался за эти годы участвовать, канули в никуда, а то и просто оборачивались откровенным кидаловом.
  • Current Music
    С. Манукян "Good News from Moscow"

Рецензия на Януша Гловацкого.

Так вот, для одного такого, последнего по времени, кидалова (см. предшествующий пост)я успел написать некоторое количество рецензий нам книжки и пластинки. А также один анонс концерта, который уже выставил здесь, в ЖЖ. Что уж и рецензиям пропадать -- обнародую. Вот первая.


Последний сторож. Януш Гловацкий. (М.: «Иностранка»,2004)

Януш Гловацкий ─ одно из наиболее громких имен в современной польской литературе. Гловацкий успел стяжать нонконформистскую славу еще при социализме, а в 1981-м году, после введения в Польше военного положения, эмигрировал в США. Известен он как драматург. Пару лет назад прогремела в Европе его пьеса «Четвертая сестра» ─ как бы о современной России. Чеховские сестры, пронырнувшие сквозь время, наконец-то живут в Москве, мечтают о состоятельных мужьях и об Америке. Известно, что сам Гловацкий очень ждал постановки «Четвертой сестры» в России, поскольку ни в коей мере не считал ее сатирой, но наши театральные деятели, видно, решили по-другому. Зато более ранние пьесы Гловацкого ставились у нас довольно активно. В Москве ─ в «Школе современной пьесы».
«Последний сторож», увидевший свет в 2001 году, стал самым объемным прозаическим опытом писателя (хотя книжка все равно небольшая) ─ прежде Гловацкий сочинял в прозе лишь рассказы и короткие повести. Насколько можно, применительно к этой вещи, говорить о сюжете, он таков: умирает модельер, величайший гений и самый богатый в мире человек. Главным достижением модельера стало создание фасона облегающих мужских трусов. Купивший такие трусы иммигрант-поляк, выигрывает в лотерею, и должен ехать в замок уже умершего модельера, чтобы получить там место ночного сторожа с астрономическим окладом. Дальнейшие события пересказывать бессмысленно ─ их последовательность не лишена определенной логики, но это исключительно логика для внутреннего пользования развивающейся по нарастающей абсурдистской фантасмагории. В конце обнаруживается, что модельер был женат на свинье, и маленький пудель выкакивает в свежую борозду большие бриллианты.
Драматургию Гловацкого как правило не прямолинейна и не проста, но все же ей всегда присущ внятный месседж: автор более-менее представляет себе о чем и для чего он говорит, это знание передается зрителю или читателю. Проза же, если судить по «Сторожу», представляется Гловацкому областью полной свободы от всякой коммуникативной прагматики (или зоной тотальной провокации, что почти одно и то же). Дело не в усложненности языка, не в экзотичности метафоры ─ стилистически это нормальная повествовательная проза, рассказ от первого лица. Но сам путь создания такого текста ─ насколько его можно почувствовать и представить себе ─ напоминает создание картинки из ничего в компьютерной программе «Фотошоп». Берем хаос, шум. Начинаем освещать его разным светом, пропускать через разные фильтры. И вот уже как будто начинают проявляться контуры, очертания. Подчеркнем их, усилим. Соединим с другими контурами и очертаниями, полученными из шума. несколько циклов манипуляций ─ и готов виртуальный объект. Не было ничего, совсем ничего, ни замысла, ни какой-то специальной внутренней потребности. Только шум и метод. И ты прямо как Бог.
В случае Гловацкого такими фильтрами становятся социальная сатира, критика общества и культуры, черный юмор, тотальные расширения (например, выясняется, что именно умерший модельер придумал всю, ставшую сколько-нибудь знаковой, одежду второй половины двадцатого века: от светлых плащей французского антифашистского подполья до черных беретов боевиков Басаева), а также ─ расплывчатые интертекстуальные намеки. Поскольку в пьесах Гловацкий постоянно обращается к образам мировой литературы и «чужому слову» (помимо уже упоминавшегося Чехова привлекались и Шекспир, и Достоевский), по инерции подобного ждешь от него и здесь, ─ а он ловко использует твое ожидание, подсовывая пустышку. Вроде бы многое в тексте (начиная с самой структуры: рассказы персонажей вложены друг в друга наподобие матрешки) отсылает к чему-то другому, но слишком уж неконкретно, слишком уж ко всему сразу.
И поскольку все здесь превращено в метод, книге уже просто нечем стать. Ее самая характерная черта ─ полная необязательность. В принципе, любой фрагмент «Ночного сторожа» можно было бы (ценой незначительных корректировок общего квазисюжета) заменить любым иным фрагментом. Это мерцающее литературное образование критику и продвинутому читателю предлагается так или иначе интерпретировать ─ и обязательно оказаться в итоге, выбрав какую-то одну интерпретацию, в дураках. Читателю, не склонному к семантическим играм подобного рода, боюсь, трудно будет отыскать с повестью Гловацкого какие-нибудь точки осмысленного соприкосновения, ─ тем более, что увлекательной или смешной, в общеупотребительном значении этих слов, ее точно не назовешь.
  • Current Music
    Александр Вертинский